Человек, знающий толк в деле, с усмешкой наблюдал за безуспешными попытками ищейки проникнуть через преграду, стоя у амбразуры своей сторожевой башни. Это заградительное сооружение, как и любое другое, не было неприступным — оно было рассчитано на то, чтобы затормозить противника, сделать его видимым, давая обороняющемуся пространство для маневра, и время, чтобы выставить прицел. Прицеливание исключалось по действующим правилам игры, а не пользовать собаку значило прекратить игру вовсе. Поэтому наблюдатель удовлетворенно кивнул, увидев, что противник нащупал слабое место в преграде и начал взбираться вдоль металлической опоры, опираясь на те ячейки, которые были прикручены к ней толстой проволокой и не тянули за собой всю сеть.

Воронцов осторожно сполз на землю по другую сторону ограды и хмуро осмотрел брючину, порванную о «колючку» наверху.

«Туше», — усмехнулся наблюдатель, рассматривая в бинокль его мрачное лицо.

Пробираясь между грудами строительного мусора, поросшего кустами сирени, и держа наготове аэрозоль, Воронцов минул кирпичную башню и вышел к зданию офиса. Здесь было чистенько и пустынно — двухэтажная бетонная коробка на квадрате белого бетона, несколько розовых кустов у входа, глухие стальные двери, стальные щиты, окрашенные серой эмалью на окнах первого этажа.

Без толку потыкавшись во входную дверь, он обошел кругом здание, постукивая донцем баллончика во все металлические поверхности, и не найдя ни единой щели, куда всунуть глаз, оборотил свой взгляд к башне «элеватора» — больше смотреть было некуда. В кирпичную стену, обращенную в сторону офиса, была врезана ржавая железная дверь со следами зеленой краски, ему не очень хотелось тащиться туда, рискуя оступиться в какую-нибудь грязную яму, в зарослях лопуха и репейника, но он потащился. Раз уж он влез сюда, то следовало подергать все двери.

Наблюдатель бесшумно отступил в тень от амбразуры окна.